Религия как игра: эволюция протокола между людьми и богами

История религий читается как история последовательного сокращения неопределённости в игре, где ход одного из игроков принципиально ненаблюдаем.

Месопотамия начинает с худшей из возможных структур: функция выплат скрыта, причина беды неизвестна даже пострадавшему, а бог не связан ничем. Каждый следующий режим - Египет, вассальный договор, завет, зороастризм, загробное воздаяние, универсальные религии - решает какую-то часть этой задачи. Но каждое решение оплачивается: контракт делает бога предсказуемым ценой того, что любая беда становится обвинением; закрытый канон убирает произвол бога ценой роста власти толкователя; загробная выплата делает сотрудничество устойчивым ценой полной непроверяемости.

Секуляризация убирает игрока, но не задачу: непрозрачный авторитетный вердикт продолжают выносить право, статистика и рынок.

Как читать: три слоя

Дальше всё время смешиваются три разные вещи, и разделять их обязательно:

• (а) - что говорит сам текст;
• (б) - реконструкция историков;
• (в) - теоретико-игровая интерпретация, то есть моя.

Главная ошибка жанра «древние знали теорию игр» - выдать (в) за (а). Они её не знали. Они решали задачу. Теория игр здесь - мой инструмент описания, а не их мысль.

Две правки, которые внесла проверка

Исходная рамка содержала два утверждения, которые не подтвердились. Правлю явно, а не тихо.

Зороастризм не был первым с отложенной выплатой

Утверждалось: индивидуальная ответственность и отложенная выплата впервые появляются в зороастризме.

Проверка: египетский посмертный суд - взвешивание сердца против пера маат и «отрицательная исповедь» главы 125 Книги мёртвых - засвидетельствован письменно с Нового царства; самый известный список содержится в папирусе Ани, около 1250 г. до н.э. (Fitzwilliam Museum). Датировка Заратуштры при этом спорна в диапазоне примерно двенадцати веков: предлагавшиеся даты расходятся между XVIII и VI вв. до н.э. Утверждение «первый» не выдерживает ни одного прочтения этого диапазона.

Как теперь: уникальность зороастризма не в отсрочке выплаты, а в том, что выплата привязана к личному выбору стороны в космическом конфликте. Египетский суд взвешивает соответствие индивида порядку; зороастрийская схема требует, чтобы человек выбрал, на чьей он стороне. Это разные ходы: в первом случае оценивают исполнение, во втором - принимают присягу.

Между капризным патроном и заветом есть недостающее звено

Договорная форма - преамбула, историческое введение, условия, свидетели, благословения и проклятия - существовала в ближневосточной политике до того, как была применена к богу. Между режимом капризного патрона и режимом завета стоит институциональный трансфер, а не богословское чудо. Без этого звена завет выглядит как разрыв; с ним - как заимствование готовой технологии обязательства из другой предметной области.

Восемь режимов

Клетки таблиц - слой (в), то есть интерпретация. Текстовые и исторические основания идут ниже.

Структура игры

Обеспечение и санкции

Месопотамия: скрыта сама функция выплат

(а) Шумерская поэма «Человек и его бог» (ETCSL t.5.2.4) описывает праведника в беде. Его аргумент - не «я невиновен», а тоньше:

«Мудрые герои говорят истинные и правые слова: „Никогда безгрешное дитя не рождалось у своей матери; […] безгрешного работника не бывало издревле“.»

(в) Логически это ход отчаяния и одновременно точный: если виновны все, то виновность перестаёт объяснять, почему наказан именно я. Универсальная вина не имеет объяснительной силы для частного случая.

(а) Ещё показательнее просьба. Страдалец не кается в известном грехе - он просит сообщить ему, в чём грех:

«Бог мой, […] после того, как ты дал мне узнать мои грехи, у городских ворот я объявлю их, забытые и видимые.»

(в) Это чистая формулировка проблемы: человек не знает своего собственного хода в прошлом раунде. Скрыта не стратегия противника, а собственная история в его оценке.

(а) Аккадская поэма «Ludlul bēl nēmeqi» доводит это до предела (корпус на ORACC; перевод Б. Фостера с правками по У. Ламберту, размещён SOAS):

«То, что кажется благим себе, может быть оскорблением для бога; то, что в собственном сердце кажется мерзким, может быть благом для бога. Кто способен постичь замысел богов на небесах? […] Где бы люди могли научиться пути бога?»

(в) Здесь утверждается не просто асимметрия информации, а отсутствие общего языка предпочтений. Человеческая функция полезности может быть систематически обратна божественной, и откалибровать её нечем. В такой игре обучение по опыту невозможно: наблюдение «мне стало плохо после X» не позволяет обновить убеждение о том, была ли X ошибкой.

(б) Ритуальный ответ на эту структуру засвидетельствован прямо. Серия заклинаний Шурпу служила, по формулировке критического издания, тому, «чтобы избавить страдальца от божественного проклятия, наложенного вследствие личного проступка». Механика первой стадии:

«Первая стадия состояла в декламации нескольких обширных списков проступков, которые могли быть совершены и повлечь божественную санкцию, вместе с мольбой о снятии санкции.»

• F. Simons, Burn your way to success, PhD, University of Birmingham, 2017 (открытый доступ)

(в) Это ровно то, что делают, когда не знают, какое из событий произошло: перечисляют всё пространство возможных событий и снимают санкцию оптом. Поиск по неизвестному ходу с универсальной отменой.

(в) И ещё одна деталь, которая переворачивает привычное чтение. В «Человеке и его боге» развязка наступает не потому, что грех найден и исправлен, а потому, что бог умилостивлен исполнением: «После того как его причитание и долгий плач смягчили сердце его бога […] его бог принял праведные слова». Выплату меняет качество ритуальной работы, а не моральная коррекция. Отсюда профессия: плакальщик - наёмный переговорщик в игре, где убеждать нечем, кроме формы.

Обеспечения обязательств здесь нет вообще. Бог не обещал ничего, поэтому не может нарушить. Отсюда неожиданное следствие: в этом режиме невозможна теодицея, потому что нет обвинения. Беда не требует оправдания бога - она требует технической работы.

Египет: шум падает, контракта не появляется

(б) Египетская конфигурация отличается двумя вещами. Назван критерий - маат, порядок и истина, против исфет. И есть институциональный гарант: царь отвечает за поддержание маат. Публично названный критерий - это уже частичное раскрытие функции выплат, которого в месопотамском материале нет.

(а) Глава 125 Книги мёртвых добавляет второй уровень выплат: сердце взвешивается против пера маат, а умерший произносит декларацию невиновности - серию отрицаний по списку проступков.

(в) Обратите внимание на родство с Шурпу и на решающее различие. Оба текста - исчерпывающие списки проступков. Но в Шурпу список произносит тот, кто не знает, что совершил, и просит снять санкцию; в главе 125 - тот, кто утверждает, что не совершал, и требует оправдания. Одна и та же формальная технология работает в противоположных функциях. Это лучший индикатор того, что режимы различаются реально, а не наведены рамкой.

Чего в Египте всё же нет - обязательства бога перед человеком. Маат гарантирует, что мир устроен правильно; она не обещает конкретному человеку конкретной выплаты за конкретное поведение. Гарантия космологическая, а не контрактная: её нельзя предъявить.

Вассальный договор: откуда взялась форма

(б) Ближневосточный вассальный договор II-I тыс. до н.э. - хеттский, затем новоассирийский - имеет устойчивую структуру: преамбула, историческое введение, условия лояльности, хранение и публичное чтение текста, боги-свидетели, благословения и развёрнутые проклятия. Ключевой документ - договор о престолонаследии Асархаддона (корпус SAA 2 на ORACC).

(б) Параллели с Второзаконием обсуждаются десятилетиями. Один пример работает как текстологический отпечаток:

«Небо твоё, что над головой твоей, будет медью, а земля, что под тобою, - железом.» (Втор. 28:23)

В ассирийском тексте порядок обратный - сначала земля, потом небо - при том же сопоставлении неба с бронзой и земли с железом (сопоставление текстов).

(б) Здесь идёт живой спор, и стороны я не выбираю. Одна линия - Левинсон и Стакерт, а также Штейманс - настаивает на прямой зависимости от новоассирийского договора VII в. до н.э. и, соответственно, на поздней датировке соответствующих слоёв Второзакония. Другая линия - Китчен и близкие ему - указывает, что договорная форма засвидетельствована уже во II тыс. до н.э. в хеттском материале, и потому наличие формы текст поздно не датирует. Для аргумента о трансфере это и не нужно: достаточно того, что форма обязательства существовала в политике и была доступна для переноса.

(в) Переносится технология связывания собственных рук. Договор силён не добротой сторон, а тем, что нарушение сделано публично опознаваемым и заранее оценённым. Боги здесь - свидетели и исполнители санкции, а не стороны.

Завет: бог входит в договор как сторона

(в) Точная формулировка перехода: бог перемещается из позиции гаранта чужого договора в позицию участника своего. Это меняет игру сильнее любой доктрины. Сторона, в отличие от свидетеля, может оказаться нарушителем - а значит, её поведение становится предметом ожиданий и претензий.

Что это даёт. Человеку - предсказуемость: функция выплат перестаёт быть скрытой, она записана. Ровно то, чего выпрашивал месопотамский страдалец. Богу - устойчивую лояльность: игрок, знающий правила, строит долгосрочную стратегию, а живущий в шуме - диверсифицируется и уходит.

Чем оплачено: контракт превращает любую беду в обвинение. Если выплаты определены поведением, то поражение доказывает вину. Режим 1 не обвинял пострадавшего - беда была шумом. Режим 3 делает страдание уликой.

(в) Монолатрия как отказ от диверсификации. В политеизме верующий держит портфель покровителей: не помог один - обращаются к другому, и это рационально при высокой дисперсии и низкой информации. Требование исключительной лояльности портфель запрещает. С точки зрения индивида это ухудшение - рост несистематического риска. Смысл появляется на другом уровне: непортфельная приверженность есть дорогой и трудно подделываемый сигнал, а заодно условие того, что обещание контрагента вообще чего-то стоит. Договор с тем, кто одновременно в десяти договорах, не связывает никого.

Иов: внутренний тест, а не иллюстрация

(в) Девтерономическая схема чинит месопотамский шум ценой обвинения жертвы: беда = наказание, причина теперь известна. Книга Иова - текст внутри традиции, отказывающийся принять эту починку. Поэтому он работает как проверка: если бы граница между режимами 1 и 3 была выдумкой, внутри традиции не было бы текста, который на этой границе спорит.

(а) Иов формулирует несостоятельность вывода от беды к вине - причём как утверждение о самом судье: «он губит и непорочного, и виновного. Если бич умерщвляет внезапно, он посмеётся над испытанием невинных» (Иов 9:22-23).

(а) И дальше - формулировка, которая важнее всех прочих:

«Ибо он не человек, как я, чтобы я мог отвечать ему, чтобы нам вместе идти на суд. Нет между нами посредника, который положил бы руку свою на обоих нас.» (Иов 9:32-33)

(в) Это проблема третьей стороны, сформулированная внутри самого текста - за два с половиной тысячелетия до того, как её так назвали в экономике. Иов указывает на структурный дефект завета: контрагент, который одновременно судья и исполнитель санкции, не связан ничем, что можно предъявить. Обеспечение обязательств, казавшееся достигнутым, оказывается мнимым ровно там, где нужнее всего - при споре о факте нарушения.

(в) Развязка книги дефекта не устраняет: бог отвечает из бури, не приводя оснований. На прямой вопрос о функции выплат ответ - отказ её раскрыть. Игра частично возвращается в режим 1, но уже внутри контрактной рамки: правила записаны, а применение непрозрачно. В этом устойчивом состоянии живёт большая часть последующей традиции.

Зороастризм: присяга стороне вместо соответствия норме

(а) Гата «Ясна» 30 предъявляет ход человека как выбор (перевод Л. Х. Миллса, avesta.org):

«Слушайте ушами вашими лучшее; смотрите на это ясным разумением, для решения между двумя Верами, каждый человек за себя, перед великим свершением. […] Два изначальных Духа […] суть Лучший и Дурной, в мысли, слове и действии. И между этими двумя мудрые выбрали правильно, неразумные - нет.»

(в) Рядом стоят три конструктивных элемента: индивидуализация («каждый человек за себя»), бинарность (не степень соответствия, а сторона) и отложенность («перед великим свершением»).

(в) Дуализм решает задачу, мучившую режимы 1 и 3, - теодицею. Если зло исходит от отдельного враждебного начала, беда праведника перестаёт быть и шумом, и уликой против него: она становится ущербом от действий противника. Это первая конфигурация, где страдание праведника объясняется без обвинения праведника и без отказа от осмысленности мира. Цена: бог перестаёт быть единственной причиной происходящего - всемогущество обменивается на объяснительную состоятельность.

(б) Оговорка: всё сказанное о новизне следует читать при том, что дата Заратуштры спорна на протяжении двенадцати веков, а приведённый перевод Миллса - конца XIX в. Переводы Гат расходятся сильнее, чем переводы почти любого другого древнего корпуса, и на спорных строках аргумент строить нельзя.

Отложенная выплата и дисконтирование

(в) Стандартный результат теории повторяющихся игр: сотрудничество держится как равновесие, если игроки достаточно ценят будущее и игра не имеет известного конца. Известный последний раунд разрушает конструкцию с конца: в последнем раунде нет причины сотрудничать, значит и в предпоследнем, и так далее.

Смертный человек играет в игру с известным концом. Загробное воздаяние меняет два параметра:

1. Убирает последний раунд. Горизонт становится неограниченным, обратная индукция перестаёт работать.
2. Делает финальную выплату доминирующей. При достаточно большой величине даже сильное дисконтирование её не обесценивает.

Комбинация даёт устойчивое сотрудничество там, где посюсторонних стимулов не хватает: анонимное взаимодействие, отсутствие свидетелей, ситуация перед собственной смертью, когда репутация уже не важна. Это самая мощная из рассмотренных конструкций и одновременно самая непроверяемая - она не порождает наблюдаемых следствий при жизни.

Универсализация игрока и возвращение безбилетника

(в) Христианство и ислам меняют не выплату, а множество игроков: членство перестаёт определяться происхождением и начинает определяться принятием.

Пока вход по крови, безбилетник структурно ограничен: чужой не может войти, свой не может выйти. Как только вход открыт декларацией, появляется дешёвый вход: заявить о приверженности почти ничего не стоит, а блага общины - взаимопомощь, доверие, страховка - реальны. Классическая конфигурация, в которой клубное благо разрушается теми, кто берёт и не вкладывает.

Ответ предсказуем и наблюдается: восстановление барьера в неоплачиваемой кровью форме - пищевые ограничения, дресс-код, обязательная посещаемость, десятина, посты, отделение от внешних. Иначе говоря, универсализация входа и рост дорогих требований - не противоречие, а причинно связанная пара.

Механизмы: что подтверждено и что оспаривается

Дорогой сигнал

(в) Приверженность - ненаблюдаемое внутреннее состояние. Заявление о ней ничего не стоит, значит неинформативно. Действие, которое дорого и при этом дороже для непривержённого, - информативно. Отсюда: ритуал и запрет работают как честный сигнал именно потому, что бессмысленно затратны.

(б) Эмпирика - утопические коммуны США XIX века. В работе Сосиса 2000 г. на выборке в 200 коммун религиозные переживали светские на каждой стадии. Работа Сосиса и Бресслера 2003 г. проверяет уже механизм. Цифры из полного текста статьи:

• Критериям анализа удовлетворяли 83 коммуны: 30 религиозных, 53 светских.
• Религиозные налагали более чем вдвое больше требований: среднее 7,0 против 3,0.
• Светские распадались в данный год примерно втрое чаще.
• Число дорогих требований связано с длительностью существования - но эффект целиком создаётся религиозными коммунами; у светских его нет.

Решающая формулировка авторов сильнее обычного пересказа «религия помогает выживать»:

«В этой модели религия больше не является предиктором долголетия коммуны; число дорогих требований объясняет успех религиозных коммун.»

(в) То есть работает не вера как содержание, а издержки как структура. Редкий случай, когда данные отделяют механизм от ярлыка.

Что с этим не так. Асимметрия сама по себе - проблема для теории: если дорогой сигнал повышает сплочённость, почему у светских коммун связи нет? Сигнальная модель этого не предсказывает. Есть и конкурирующее объяснение без сигналинга: религиозные обещания - «кредитные блага», ценность которых нельзя проверить сразу, а непроверяемость снижает риск разочарования и распада. Плюс операционализация: подсчёт числа требований приравнивает безбрачие к запрету на табак. И наконец, 83 коммуны XIX века в США - узкая выборка, отбор в которую не случаен.

Сверхъестественное наказание: тут нужен полный рассказ

(в) Утверждение: вера в наблюдающего и карающего агента снижает выигрыш от нарушения там, где человеческого контроля нет. Формально это перевод игры со скрытым действием в игру с наблюдаемым - без создания реального механизма наблюдения.

(б) Межкультурное полевое подтверждение: Пурзицки и соавторы, Nature 2016 - в восьми разнородных сообществах представления о боге как знающем и карающем предсказывали более беспристрастное распределение денег в пользу единоверцев-незнакомцев. Статья не отозвана и корректирующих заметок не имеет.

(б) А вот самое известное возражение против гипотезы «больших богов» имеет сюжет, который обычно пересказывают неверно в обе стороны:

• 2019. Уайтхаус и соавторы публикуют в Nature статью на базе исторического банка Seshat: морализирующие божества появляются после роста социальной сложности, а не до, и потому не могут быть его причиной.
• Июль 2021. Бехайм и соавторы показывают, что вывод определялся обработкой пропущенных данных - отсутствующие значения были превращены в нули на стадии анализа.
• 7 июля 2021. Статья отозвана. И здесь детали важны: отзыв инициирован самими авторами; они признают ошибку буквально («мы принимаем, что должны были помечать морализирующих богов как „отсутствующих“ […] вместо превращения NA в нули»); при этом заявляют, что после доработки «наши первоначальные выводы по-прежнему решительно подтверждаются»; а трое соавторов с отзывом не согласны, о чём 22 июля добавлено примечание.
• 2022. Переработанный анализ опубликован в Religion, Brain & Behavior - в журнале, который печатает такие статьи с корпусом ответных комментариев, то есть внутри продолжающегося спора.

(в) Честное резюме: неверно и «Nature опроверг Big Gods», и «отзыв был формальностью». Корректно так - самое громкое эмпирическое возражение отозвано из-за реальной методологической ошибки, авторы настаивают на прежних выводах в переработанном виде, часть соавторов оспаривает сам отзыв, а вопрос по существу остаётся открытым. Независимо от этого сюжета поддержка гипотезы слабеет и с другой стороны: Уоттс и соавторы (2015) находят эффект у широкого сверхъестественного наказания, но не у морализирующих высших богов, а Лайтнер и соавторы (2023) не находят связи со сложностью вообще.

(б) Отдельно про лабораторную базу: значительная часть популярной аргументации опирается на прайминг-эксперименты, и эта литература пострадала от кризиса воспроизводимости. Мета-анализ 2015 г. даёт положительный, но осложнённый публикационным смещением результат; предрегистрированная репликация того же года эффекта не находит. Практический вывод: полевые межкультурные данные весомее лабораторного прайминга, и строить аргумент следует на них.

Клубное благо

(в) Логика Олсона: благо, доступное всем независимо от вклада, недопроизводится. Ианнакконе применяет к религиозной общине модель клуба, где главный ресурс - не деньги, а участие других членов, и оно разрушается низкововлечёнными.

Контринтуитивный вывод: внешне бессмысленные запреты рациональны. Требование, которое ничего не производит, но дорого обходится именно тем, у кого много альтернатив вовне, работает как фильтр. Стигма - не побочный эффект строгости, а её инструмент. Это единственный механизм, прямо предсказывающий связку выше: чем шире открыт вход, тем выше должны быть требования.

Асимметрия ходов: как конструируют ход бога

(в) Базовая асимметрия проста и жестока. Бог может молчать. Человек не может проверить. Молчание неотличимо от отсутствия: нет наблюдения, различающего «бог не ответил» и «бога нет». Игра, где ход одного игрока ненаблюдаем, а его существование неопровержимо, не имеет решения, пока не построена процедура, объявляющая нечто ходом бога.

Вся история оракулов, знамений, пророчества и писания читается как последовательность инженерных решений. Каждое следующее снижает шум - и повышает власть того, кто стоит в канале.

1. Гадание - принудительный ход. Экстиспиция устроена так, что бог обязан ответить на заданный вопрос в бинарной форме (запросы к богу солнца, SAA 4). Молчание запрещено, ответ приходит по расписанию. Цена: ответ узкополосен - да или нет, без причины.
2. Знамение и его отмена. Предзнаменование - ход, сделанный богом по своей инициативе. Месопотамия развила обратную операцию: ритуалы намбурби отменяли предвещанное зло. Структурно поразительно: ход противника считается отменяемым, предсказание понимается не как знание о будущем, а как объявленное намерение, на которое возможен ответный ход.
3. Пророк - широкополосный канал. Передаётся содержание: требование, обвинение, условие. Выигрыш огромен - канал наконец передаёт функцию выплат словами. Цена тоже: появляется агентская проблема в чистом виде. Между сторонами встаёт человек с собственными интересами, чьё сообщение нельзя сверить с источником.
4. Попытка аудита посредника. Второзаконие отвечает на это критерием фальсификации: «если слово не сбывается и не исполняется, - это слово, которого Господь не говорил» (Втор. 18:22). Умно и почти неработоспособно: тест применим только задним числом, ничего не говорит о пророчествах без срока и об условных угрозах, не сбывшихся именно потому, что подействовали.
5. Писание и закрытый канон. Зафиксировать все ходы бога в тексте и объявить список закрытым. Это решает проблему самозванцев: новый претендент отвергается не по содержанию, а по форме. Одновременно бог перестаёт ходить вообще. Вся неопределённость перетекает в толкование, и вместе с ней перетекает власть. Проблема посредника не решена - она перенесена и институционализирована.
6. Секулярные наследники. Игрока убрали, задача осталась: нужен непрозрачный, но авторитетный вердикт. Право заняло позицию третьей стороны буквально - суд есть институционализированный посредник, которого требовал Иов. Статистика и экспертиза заняли позицию оракула: отвечают на поставленный вопрос процедурой, чьё устройство адресату непрозрачно, с той же агентской проблемой в канале. Рынок выносит вердикт без объяснений: цена ничего не обосновывает и не оспаривается по существу.

(в) Различие, которое не стоит смазывать: эти институты в принципе проверяемы - решение обжалуется, модель переоценивается на новых данных, цена опровергается сделкой. Проверка дорога и часто не производится, но она существует. Что не восстановлено - бесконечный горизонт: у права и репутации есть последний раунд, и обратная индукция снова работает.

(в) Общая форма лестницы: каждый шаг снижает шум и повышает ренту посредника. Гадатель ограничен процедурой. Пророк ограничен сбываемостью. Толкователь закрытого канона не ограничен почти ничем: чем надёжнее канал защищён от самозванцев, тем меньше в нём средств проверить того, кто уже внутри.

Чего мы не знаем

Писцовая элита против крестьянина. Это самый большой пробел, и он подрывает больше выводов, чем любой методологический спор. Практически всё, что мы знаем, происходит из текстов, написанных и хранившихся узким профессиональным слоем. «Человек и его бог» - школьный литературный текст; Шурпу - руководство заклинателя; запросы к оракулу - придворная документация. Во что верил земледелец, мы не знаем. Все утверждения об «информационной структуре игры» строго говоря относятся к той игре, которую описывали профессионалы культа. Возможно, это одно и то же. Доказательств нет.

Датировки. Дата Заратуштры спорна на двенадцать веков; датировка слоёв Второзакония - предмет активного спора. Любое «X появилось раньше Y» здесь надо читать со скидкой на то, что интервалы неопределённости часто шире расстояния между X и Y.

Направление причинности. После истории с Seshat корректная позиция - не «сложность порождает больших богов» и не обратное, а признание, что имеющиеся исторические банки данных пока не позволяют разрешить вопрос.

Переходы как процесс. Таблица - типология состояний, а не описание механики перехода. Как именно происходит смена режима, здесь не показано ни для одного перехода, кроме частичного случая с трансфером договорной формы.

Индия и Китай не рассмотрены. Схема построена на ближневосточной линии и потому не претендует на «историю религий» - только на историю одной линии. Карма - отдельная конструкция отложенной выплаты без игрока-контрагента, и она является прямым испытанием для всей рамки: если выплата работает без второй стороны, значит договорная метафора не необходима. Этот тест здесь не проведён.

Слабость самого жанра

(в) Назову её сам. Теоретико-игровое описание почти всегда подгоняемо: любую практику можно задним числом объяснить как решение какой-нибудь координационной задачи. Это делает такие объяснения приятными и малоинформативными. Защита одна - требовать, чтобы объяснение что-то запрещало. Три запрета, следующих из изложенного и способных его опровергнуть:

• Религия с полностью открытым входом и без дорогих требований должна быть неустойчивой. Устойчивый контрпример опровергает клубную часть.
• Введение эффективного посюстороннего принуждения должно ослаблять роль сверхъестественного наблюдения, а не усиливать.
• В режимах с записанным контрактом теодицея должна быть острой проблемой, а в режимах без обязательства бога - не возникать вовсе. Развитая теодицея в бесконтрактном режиме опровергала бы схему переходов.

Источники

Первичные тексты: ETCSL (шумерская литература), ORACC (Ludlul, новоассирийские договоры и оракулы), Fitzwilliam Museum (Книга мёртвых, глава 125), avesta.org (Ясна), библейские цитаты по World English Bible.

Исследования: Simons, Burn your way to success (Šurpu, открытый доступ); Levinson & Stackert (Второзаконие и договор Асархаддона); Zahavi (принцип гандикапа); Iannaccone, Sacrifice and Stigma (DOI 10.1086/261818); Sosis (2000) и Sosis & Bressler (2003) о коммунах; Henrich о CREDs; Purzycki et al., Nature (2016); Watts et al. (2015); Lang et al. (2019); Lightner et al. (2023); Whitehouse et al., Nature (2019, отозвана 07.07.2021), Beheim et al. (2021), переработка в Religion, Brain & Behavior (2022); Olson, Schelling, Greif о принуждении без бога.

Все ссылки проверены на доступность; работы под подпиской указаны через DOI.